Первое и едва ли не самое главное, что следует помнить, садясь (ложась, становясь — зависит от условий) за чтение третьих «Лунастров»: просто не будет! И это «просто» касается не столько сюжетных коллизий, сколько деталей, в которые можно вчитываться бесконечно. Какие-то из этих деталей проработаны лучше, а какие вызывают больше вопросов, чем ответов. Хотя это даже хорошо. То есть второе — даже очень хорошо.


Вспомнить, о ком вся эта история


В третьей части цикла читатели встречаются с теми героями, которые в первой и второй книге либо стали нам родными и такими, что ах-какой-же-он-ммм!, либо такими, что ар!-вот-как-только-сюжетная-земля-тебя-носит! Если бы это был Колизей и на битву вызвали гладиаторов, громкий голос возник бы ниоткуда и сказал что-то о том, как сейчас здесь (вот здесь, он здесь, просто сбоку или у нас под носами) начнется ну такая бойня, ну такая!.. Что сильнейшие гладиаторы сойдутся в кровопролитии, которое станет легендарным. И мы бы все сделали у-у-у-у-у-у и приветствовали своего лидера, или фаворитку и фаворита. Если такое пафосное представление героев вас напрягло, все хорошо: сравнение с Колизеем и настолько преувеличена торжество — не просто так. Ведь на сюжетную арену выходят по сути враги, которые должны соревноваться не просто за свою жизнь или смерть, а за существование (очень хорошее и весьма спокойное существование!) всей расы. 


И такими гладиаторами (сейчас те, кто читал первую и вторую часть, хитро так улыбаются и готовятся называть имена) является Тим Князев, Селестина Святова и Алекс Волков. Правда, нужно учесть, что эти гладиаторы априори не в равных условиях: за кем-то из них стоит клан (клан — как условность для обозначения истории рода, происхождения самого героя или героини и их связь с той сакральной и животворной энергией предков). Поэтому кому-то из героев живется проще и он преодолевает препятствия почти не напрягаясь, а кому-то надо доказывать свою возможность в принципе играть на одном поле с таким сильным по праву своего происхождения персонажем. Еще кто-то должен что-то доказывать не только другим, но и себе.


Краеугольный камень фэнтези


Все три части (их не стоит называть трилогией, ведь предполагается хотя бы на одну книгу больше, но и тетралогия — не предусмотрительное название; поэтому остается цикл) — это типичное подростковое фэнтези. Типичное — не значит плохое, а только лишь написаное в соответствии с законами жанра и ожиданиями от него. То есть если представить краеугольный камень читабельного подросткового фэнтези, он будет иметь несколько граней:

  • герои-сверстники своей аудитории (чаще супруги или представители различных гендерных ролей; предполагает нечто большее, чем чисто дружеские, товарищеские или компанейские отношения, реже главные персонажи — друзья)
  • мир после потрясения, зло очевидное и неочевидное, магия или очарование.

Один. Герои фентези


Писательница выводит трех главных героев, объединенных любовным треугольником: Тим был влюблен в Селестину, которая до него любила Алекса, но которого так и не забыла, и сам Алекс, которому Селестина совсем не безразлична, и который ненавидит Тима. Если между чтением каждой части были длительные перерывы, такие интимные сюжетотворчий коллизии хорошо выбивают из тонуса и заставляют или просматривать предыдущие книги, или заглядывать в конспект, написанный по ним (по крайней мере у меня есть конспект по «Лунастрам», иначе я бы запуталась;). И разве после этого не хочется сказать, что любовные линии в произведения вводят просто так? С Агатой Кристи в данном случае сильно не поспоришь: читателям хочется амурных деталей. Однако в этом тексте вопреки другом правилу Кристи (не усложнять историю сюжетными линиями) и без того высокая концентрация событий и связей одного персонажа с другим. В параллельной версии «Лунастров» треугольник Тим-Алекс-Селестина — как утешение после всех споров между тремя расами, но в реальной версии — любовь все запутывает еще больше! Как и в жизни).


Два. Мир после точки (почти) невозврата


Другая же проблема героев (кроме чувств, конечно): у них не равные права. Речь идет не о конституционных свободах, а именно о том, как автор с преференцией создателя этого вымышленного мира решает кого-то обделить, сделать такой себе жертвой на благо рассказанной истории. Это оправданный ход (и опять же реалистичный), но насколько же обворованным чувствует себя тот или иной читатель, когда его фаворита понижают и понижают в статусе. Нет-нет, у героя не уменьшается реплик или «экранного времени» (как это, например, происходит с Эпл Уайт и Рейвен Квин с «Ever After High» Шеннон Гейл, где главные героини раз — и в третьей финальной! части совсем не главные). Но вот в вымышленной вселенной этот персонаж становится второстепенным, менее значимым, его несправедливо обесценивают и используют. Такой герой — кто-то вроде Роновой крысы Скеберса из «Гарри Поттера», который в определенный момент говорит: «Моя месть будет ужасна!» Правда, это может оказаться не какая-нибудь месть, а ничего так ситуация, то есть полноценная месть. Следующий вопрос: не отрикошетит ли эта месть?..


Три. Немного антиутопии и больше, чем «немного» зла


просматриваются уже антиутопические черты большой игры. И от этого шахматная доска и королевы становятся еще более зловещими, а кто-то из пешек-офицеров решает действовать вопреки приказам, но не в пользу оппонентам. Поэтому игра превращается в двойную, ставки растут, а покончить с одним злом — еще не преодолеть другое. Не все так просто и, по сути, это очень хорошо знакомо не только из подростковых антиутопий (потому что «Скотный двор» Оруэлл написал таки раньше, чем Вероника Рот «Дивергент»).


Четыре. Волшебство — как хорошая приправа к блюду  книге


Комплимент читателям — это нечто такое магическое и волшебное, чтобы добавить добра и тепла. Даже если это магическое и волшебное становится полноценным страшным оружием, оно облегчает восприятие истории (чего не делает любовная линия в реальной версии «Лунастров»). Читатель благосклоннее реагирует на сюжетные запутывания автора, если знает, что вознаграждение — это пейзажи из грез, волшебные явления и, не в последнюю очередь, — радость узнавания. Последнее касается топографии: кроме вымышленной земли Фамагусты или Астралиса, герои оказываются то в Альпах, то в Венеции, то в Болонье (и даже в Болонском университете, конечно, мифологизированом!) И все эти более чем реальные места будут украшать ореол поэтического вымысла. 


Ясли кратко и по сути


Если вы думали, что о просто там фэнтези можно было бы просто и поговорить, — это не совсем так. Если в тексте много перекличек и он базируется на известных приемах (например, мир безликих и двуликих — как маглы и маги у Роулинг), сюжетные линии сплетаются в тугой клубок, а герои подростки — то просто не будет. Будет что выяснять. Если, конечно, вы совсем не запутаетесь или не забудете, что же было в предыдущих книгах...


© Виктория Беркут, книжный блогер